Матео привычно поерзал на лавке, пытаясь устроиться так, чтобы деревянные брусья меньше впивались в бока. Матео Торино – так звали его раньше, еще в школе. Потом просто Торино на той фабрике, где он работал. И вот теперь, спустя пять лет после того, как его жена убежала с любовником, унеся вместе с собой все его стремление к жизни, а так же все семейные сбережения и машину, теперь его звали «Коробочником». Вернее, не звали, а кликали его друзья – собутыльники. Такие же бесправные, бездомные как и Марко. У каждого из них было с десяток знакомых мест, где они могли переночевать – парки, беседки, вокзалы. Еще у них всегда был с собой сверток старых газет, чтобы в холодные ночи обматываться ими под облезлым поношенным пальто.
Ну и, разумеется, в карманах всегда находилось достаточно мелочи, чтобы приобрести бутылочку самого дешевого горячительного и, распивая его, рассказывать кому-нибудь сотни историй про свою так бездарно заканчивающуюся жизнь.
И вот сейчас Марко лежал на лавке в парке и клял на чем свет стоит эту не по сезону холодную сентябрьскую ночь. Уже занимался серый рассвет, а он так и не смог заснуть, дрожа от холода. Что же, оставалось дождаться солнца и надеяться, что днем его не заметят тут полицейские и можно будет выспаться.
Наверное, он все же на минутку за дремал, потому что даже не услышал, как к нему приблизились два парня, хотя под ногами у них был мелкий щебень, который должен быть трещать при каждом шаге. Марко пониже надвинул шляпу на голову и притворился, что спит. Лавка была тут только одна и потому эти двое, которым зачем-то понадобилось разгуливать в парке в такой час, вполне могли попросить его уйти, чего ему делать не хотелось совершенно. А вот спящего его наверняка не тронут – кому захочется возиться с бомжем и стаскивать его на землю?
Но, с огромнейшему облегчению нашего мистера Торино, эти двое совершенно не соблазнились местом на лавке и просто встали поодаль, разговаривая в полголоса и нимало не заботясь, что их кто-то может услышать. Хотя, с другой стороны, Марко уже привык, что его частенько воспринимают не более одушевленным, чем предмет меблировки и это его не удивило.
- Говорю тебе, соглашайся. Обещаю, на тебе это никак не отразится, в любом случае ты выйдешь чист. – Странный бархатно - металлический голос одного из пришедших сейчас звучал до невозможности заискивающе, почти нежно.
- Все равно я не уверен. – Возразил ему угрюмо чистый юношеский голос.
- Решайся. Времени у нас не много. Ты же знаешь, что нам запрещено встречаться. Меня убьют, если узнают.
Да уж, становилось все интереснее и интереснее. Впрочем, Марко уже не раз случалось быть свидетелем различных сор и интриг. Наверное, эти парни что-то натворили или же хотят натворить ну и, конечно же, больше гнева Господня, боятся того, что об этом станет известно их родителям.
- Ну пожалуйста, - Снова пропел первый. - Я же никогда тебя не предам, и ты это знаешь. Сейчас ты для меня важнее кого бы то ни был на этой земле. – Тут тон его стал задумчивым и мечтательным, почти исчезли резкие металлические интонации. – Ты же знаешь, что я все сделаю хотя бы ради того, чтобы заслужить твою похвалу. Ты знаешь, как мне нравится просто смотреть на тебя, на твое лицо. Оно такое красивое, оно так похоже на…
- О, избавь меня, пожалуйста, от этого, - С презрением перебил его собеседник. – Еще одно подобное слово и я уйду.
«Ну, теперь все ясно», - удовлетворенный собственной догадливостью улыбнулся про себя Марко. – «Эти двое, должно быть педики. Но скрывают это от всех, вот и встречаются в такую рань, да еще и так, чтобы родители не узнали и не «убили». Небось, тот, что судя по голосу, постарше все еще любит, а тот, что помладше решил «выйти из игры»». Марко фыркнул с каким-то презрительным удовлетворением. Как и все «униженные и оскорбленные» он давно уже нашел для себя тех, кого считал еще ниже себя и по сравнению с кем ощущал свое превосходство. В частности, в эти категории по разным причинам входили: гомосексуалы, богатые воры (бедным вором периодически бывал и сам Марко и потому к ним относился скорее с уважением), американцы, эмигранты и практически все женщины.
И теперь Коробочника разобрало любопытство: не так то уж много «гомиков» он в своей жизни видел вживую. Он чуть-чуть приоткрыл глаза, не видимые за тенью, отбрасываемой шляпой. И первые несколько мгновений невольно остолбенел, настолько прекрасны были оба.
Прекрасно сложенные. Один поменьше, по-юношески изящный. Другой – высокий с уже взрослой, но гибкой фигурой. Оба были черноволосы, у старшего волосы лежали гладко и блестели как отполированные. В неверном утреннем сумраке тяжело было определить цвет кожи, но он точно был смуглым, и Марко показалось, что он видит тот специфический оливковый оттенок, присущий итальянцам. Но все это было неважно, потому что все внимание притягивали их лица, красивее которых бездомный бродяжка не видел ни разу в своей жизни. На секунду, как ни смешно это было, эти двое показались ему ангелами. Но они вновь заговорили, и наваждение рассеялось от их слов – его сменило какое-то недоброе чувство где-то в груди.
- Хорошо, как скажешь. – Мягко, ничуть не обидевшись, произнес старший. - Так что будем делать?
Молодой юноша помедлил, оценивающе глядя на своего друга и наконец, сквозь зубы, нехотя, согласился. – Ладно, согласен. Но у меня будет одно требование.
-Какое?
-Мне хотелось бы иметь доказательство того, что ты все сделал как надо. Доказательство вещественное.
- Какое?
-Принеси мне ее сердце. Остальным можешь распоряжаться по своему усмотрению, думаю, фантазия у тебя богатая.
-Ты его получишь, - Усмехнулся высокий. Очень нехорошо усмехнулся. И мистер Торино почему-то внезапно ощутил какую-то странную тревожность, еще не страх, но его предчувствие. Возникло совершенно нерациональное желание вскочить и бежать как можно дальше от этой странной парочки. – А пока потренируюсь вот на нем. – Марко с ужасом понял, что парень повернулся и глядит прямо на него, в глаза, которые просто невозможно было увидеть под шляпой, да еще и в неверном утреннем свете. И все же этот странный человек их видел и откуда-то знал, что Марко не спит.
- И как ты только можешь питаться такими? - Ангелоподобные юноша с отвращением оглядел бродягу.
- Выбора нет. Не хочу привлекать внимание. А если начнут пропадать люди, то это вскоре станет известно, и меня быстро, - Он сделал резкое движение руками, как будто сворачивал кому-то шею. – А вот о таких бродягах никто и не вспомнит, что он пропал.
- Ну ладно. Не хочу на это смотреть. Буду ждать тебя на пристани. - Его собеседник холодно кивнул на прощание, и пораженный Марко увидел, как он с невероятной скорость через секунду уже скрылся вдали.
- Ну что ж, начнем, - Красивый черноволосый мужчина мягко качнулся к Марко с выражение одновременного отвращения и какого-то странного иступленного желания на лице.
Эти слова были последними, что бывший мистер Торино слышал в своей жизни…